Неточные совпадения
Сидя весь день на палубе, она смотрела то на бесконечную даль моря, то внимательно
вглядывалась в странный для нее цвет морской
воды.
— Taisez-vous, [Молчите — Франц.] — сердито кричал француз и, покусав
в задумчивости губы, лепетал: — Мужик, le paysan, [Мужик — Франц.] выпил кувшин
воды одним… шагом. Да, — выговаривал он тверже,
вглядываясь во все детские физиономии, — именно выпил кувшин
воды одним шагом… нет… одним духом… нет: одним шагом…
— Гляди, вон там, под горой, Островский идет, — сказал мне ямщик, указывая вдаль.
Вглядевшись пристально
в пеструю полоску другого берега, я действительно увидел на
воде тихо двигавшуюся лодочку, а по камням, часто теряясь между ними, двигалась, как муравей, черная точка. Это Островский тащил лодку лямкой.
— Что это? — спросил он,
вглядываясь в лицо женщины, молодое, но бледное лицо, улыбавшееся пугливой и искательной улыбкой, от которой еще печальнее становилось выражение больших и добрых глаз. Ему казалось непонятным и странным — эта одинокая женщина и приготовления к встрече праздника тут, среди
воды и ночи.
— Как же это так, сударь мой? — молвила тетка Арина, ближе и ближе к нему подступая. — Да вы вглядитесь-ка
в меня хорошенько… Как бы, кажись, меня не узнать, хоть и много с тех пор
воды утекло, как вы нашу деревню покинули? Неужто не узнали?
Долго бы лежать тут Марку Данилычу, да увидела его соседка Акулина Прокудина. Шла Акулина с ведрами по
воду близ того места, где упал Марко Данилыч.
Вгляделась… «Батюшки светы!.. Сам Смолокуров лежит». Окликнула — не отвечает,
в другой,
в третий раз окликнула — ни словечка
в ответ. Поставила Акулина ведра, подошла: недвижим Марко Данилыч, безгласен, рот на сторону, а сам глухо хрипит. Перепугалась Акулина, взяла за руку Марка Данилыча — не владеет рука.
Алеша
в своей комнате обливался холодною
водою, потом внес ко мне самовар. Мы сели пить чай. Не глядя мне
в глаза, деланно-веселым голосом он рассказывал что-то про хозяйку и Феню. А я украдкою
вглядывался в его осунувшееся лицо,
в низкий, отлогий лоб…
Вглядитесь в эту сплошную толпу и перенесите ее
в своем воображении к Лобному месту и к монументу Пожарского и Минина, тогда не существовавшего, и вообразите толпу
в десять раз более, и вот вам Красная площадь. То же, но
в меньшем размере, происходило около Охотного ряда и на Неглинной, которая
в то время еще давала
воду мельнице у Воскресенских ворот.